Я ощущаю себя в теле восьмиклассника. Я в самолете, лечу в Англию вместе с другими иностранными школьниками. Мы выиграли какую-то очень сложную олимпиаду и теперь направляемся в старинный английский замок, где пройдет ее финальный этап. Я очень доволен собой, мне кажется, что и полная победа не за горами. Мне приятно осознавать свою исключительность, и это чувство наполняет меня невиданной гордостью, многократно усиливаемой во сне.

    Рядом со мной сидит очень симпатичная белокурая девочка, мягкие черты ее лица дополняет небольшая ямочка на подбородке, а огромные голубые глаза одновременно полны загробной тоски и необычайной радости. Она что-то рассказывает мне. Я целую ее, едва касаясь влажных горячих губ и мне кажется, что я проваливаюсь куда-то глубоко-глубоко, словно падаю в густой сливовый кисель. Мое тело наполняется вязким приятным теплом и мне хочется кричать от переполняющего чувства счастья и радости.

    Следующий эпизод: мы сидим в просторном классе за резными партами ручной работы. Мне нравится водить рукой по темному шероховатому дереву. Рядом голубоглазая красавица положила мне на плечо свою чудную головку. В класс входит учительница и начинает странную речь, которая приводит меня в полное замешательство. К сожалению, я не помню ее отчетливо, но тогда, во сне, она звучала чертовски связно, отчетливо и настолько дико, что я по-настоящему испугался.

    Смысл ее выступления сводился к тому, что в этой элитной лондонской школе собрались сегодня вместе гениальные дети сильных мира сего и те, кто должен пожертвовать своей жизнью, ради их взросления и процветания во благо нашей великой расы, т.е. выполнить свой священный долг, принеся свое тело на алтарь создания сверхчеловека. Далее он стала зачитывать, кто, что и кому должен отдать. Выходило, что я должен пожертвовать свой глаз и печень моей сидящей справа соседке. Вот это поворот!

    Я, удивленно взглянув на нее, воскликнул: «Я же умру! Неужели тебе не жаль меня?» «Прости, но ничего не поделаешь. Мне нужен новый глазик. И печень тоже.» - ответила мне она улыбнувшись. Признаюсь честно, было не приятно осознавать себя донором органов, которого вот-вот должны были схватить и распилить на кусочки, а ведь еще недавно я был влюблен и счастлив!

    Учительница стала записывать что-то в журнал, а детишки повскакивали с мест и окружив ее галдели: «Ну пожалуйста, ну еще одну почку! Мне нужно новое сердце! Палец правой руки, палец правой руки!» Воспользовавшись этой суетой, я проскользнул за дверь, сбежал по лестнице и оказался в школьном дворе.

    Из потрескавшихся кирпичных стен сочилась вода. Она ручейкам сбегала по желтому паркету, разливаясь в центре двора неглубокой малиновой лужицей пара подростков пускали в ней кораблики. Кто-то зацепил меня плечом. Я брел по щиколотку в теплой воде, удивленно озираясь по сторонам и вызывая подозрительные взгляды суровых «детей сильных мира сего». «В воротам лучше не ходить. Там могут потребовать какой-нибудь пропуск или что-то вроде того. Нужно поискать другой выход»,- размышлял я про себя.

    Пройдя через лабиринты осыпающихся кирпичных колонн, на которых, будто на сваях, понималось над водой все здание, я вышел к высокой куче, как мне показалось тогда мусора. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что это не совсем мусор, а скорее гора спрессованных макетов домов, вилл, пирамид, скульптур, короче нечто совершенно в реальной жизни невообразимое. Я полз по ней наверх,цепляясь за выступы, которые оказывались то факелом статуи Свободы, то Кремлевской башней, то просто ротондой какой-то виллы или головой сфинкса. Уже на самом верху я обнаружил под собой небольшую маску с лицом павиана. Я как раз ухватился за выступающую часть его голубовато-красной морды. Приложив усилие я отковырнул маску и одел, рассчитывая, что при этом что-то произойдет, но ничего не случилось,и я продолжил свой путь.

    С вершины горы мне открылся вид на текущую в нескольких метрах от меня быструю речку. На каменистых перекатах вода бурлила пенилась, источая насыщенное розовое сияние. "Это явно не Темза." - подумал я тогда. По другому берегу, вдоль грязной желтой стены шел неряшливо одетый толстяк. На нем было синее залатанное пальто, серый шарф, малиновые панталоны, стоптанные ботинки и два кутуля со свернутыми соломенными одеялами.

    «Эй! Эй! Вы меня слышите?!» кричал я ему, и он оглядывался, смотрел то наверх, то куда-то вниз, но упорно не замечал меня. Тут я вдруг оказался на другом берегу. Я остановил старика и попросил о помощи. Уже в его нищем доме, сидя за столом и поедая щи из деревянной миски, я рассказывал о своих приключениях, начиная с самолета и заканчивая злополучным уроком. Это было весьма необычно, рассказывать про сон во сне.

    «Вас, очевидно, выращивали как клона. Здесь богатые люди могут позволить себе поддерживать свое детство сотни лет, благодаря пересадке органов. Странно, что вы захотели убежать. и странно, что вам это действительно удалось.» - поведал мне старик.

    Тут же я сам удивился своему легкому спасению, вспомнив как просто я выбрался из школы. После этой мысли я проснулся.

    Можно считать мое возвращение окончательным. Связь с мировой паутиной восстановлена.

    И как раз приснился забавный сон. Еду в вагоне метро. Народу немного, на скамейках есть свободные места. Рядом со мной присаживается бомжеватого вида пожилой мужичок с доверху набитыми всякой снедью котомками. Он поворачивается ко мне и непривычным для слуха гортанным тенорком вкрадчиво произносит:

      - Вы простите мою назойливость, молодой человек, вот только меня очень интересует такой вопрос: любите ли вы пешие прогулки.

    Я ответил, что не прочь иногда прогуляться пешком, мысленно подозревая в этом субъекте латентного гомосексуалиста.

      - А я вот очень люблю гулять. Особенно по вечерам, - задумчиво произносит незнакомец и замолкает.

    В вагон вбегает вислоухая собака, гладкошерстная, по комплекции похожая на гончую, но темно коричневым окрасом напоминающая сеттера. Она напугана и растеряна. Грустные глаза шарят по лицам пассажиров, будто бы ища поддержки, но встречают лишь колючее безразличие. Я подзываю ее к себе. Угощаю печеньем. Она садится к моим ногам и с молчаливой мольбой смотрит в глаза. Вот мы вместе выходим из метро, я веду ее домой. Вот я дома. Мою ее в ванной. Вот одеваю ошейник и пристегиваю поводок. Она раздраженно мотает головой, пытается избавиться от уз кожаного ремешка. Вот мы на прогулке, в одной руке у меня Санта, в другой эта безымянная коричневая дворняжка. Ее умные глаза светятся счастьем. Мне очень хочется, чтобы этот сон длился. «Такая милая собачка. Ей так нужен хозяин! Куда же она исчезнет, когда я проснусь? Исчезнет навсегда..." - думаю я перед пробуждением.

    Временно отсутствует интернет, поэтому мое присутствие в ЖЖ, к сожалению, ограничено. Сижу в «Стирке», пью колу. Погода прекрасная. Выбрался в Маяковку сдать горемычную «черную книгу» Дж. Дж. Сейчас вспомню парочку снов, запишу, потом зайду в Эрмитаж, выложу в журнал, навещу экспрессионистов, потом Встреча - пара часов интеллектуальной деградации, граничащей с умиротворяющей теплотой возбуждения, потом метро, суетливая квартира, расстановка мебели, сборка стенки (постараюсь отложить до завтра), прогулка с собакой по сумеречной зелени нового двора, вдыхание прохлады вечера, борьба с никотиновым голодом, потом несколько часов чтения (что-нибудь по египетской мифологии), тка иицакефед, душ, сон... Кажется, ничего не упустил.

     Вроде бы сегодня-завтра год моему ЖЖ. Хотел выложить свои размышления годичной давности, предшествующие его созданию, да куда-то они затерялись. Будем искать. Год выдался ядреный, насыщенный. Отмерли атавизмы глупой юности, узнал много нового и интресного. Однако ничего дельного, по-прежнему, не сделано, только блуждания туда-сюда, бестолковые и ленивые. Но не будем о грустном.

     Сегодня снилось, что я погладил ягуара. Встретил его на углу Художников-Сиренивого, рядом с ларьком. Он грозно рычал и щерил (есть такое слово?) белоснежные ровные грозные клыки. «Наверное, с зоопарка сбежал»,- подумал я. «Хорошая киска! Не бойся, я не обижу тебя!» Я подошел к нему и провел рукой по бархатистой атласной короткой черной шерстке. Суровая морда протяжно рыкнула и лизнула меня в лицо.

     Еще снилось нечто связанное с работой. Длинный, интересный сон про то, как я устраивал какие-то волшебные спектакли, с участием миниатюрных динозавров. Наш директор спонсировал эти мероприятия, отмечая, что продажи после них значительно возрастают, а я, безусловно, скоро стану его полноправным компаньоном и заместителем.

    Без лишних усилий, мое тело плавно, не сгибаясь, поднимается на ноги. Я будто начисто лишен веса, я не чувствую под собой опоры, я парю в нескольких сантиметрах от земли. Я вижу себя: на мне спортивный костюм и красные кроссовки Кажется "Адидас", мне хочется рассмотреть их поближе. Я пытаюсь поднять ногу, но вместо этого начинаю взлетать вверх. Я останавливаюсь и опускаю ногу, тут же возвращаясь в прежнее положение. "Ладно. В путь."

    Лес встречает меня далеким тоскливым завыванием. Я осторожно лечу вперед, стараясь не делать лишних движений. Мои ноги плотно сведены и неподвижны. Чтобы повернуться, я слегка разворачиваю туловище в лево или вправо, чтобы увеличить скорость я сгибаю в локтях руки и, напрягая, разгибаю их, чтобы остановиться. "Я похож на робота на воздушной подушке" - дословно помню я одну из своих мыслей. "Я лечу, куда хочу!" "Я лечуууу, куда хочуууу!", - вновь и вновь я повторяю эти слова из давно забытой детской песенки.

    Окружающий меня пейзаж меняется. Я выруливаю на  живописную поляну, покрытую дрожащими на ветру тонкими сине-зелеными растениями, похожими на морские водоросли. Они, будто змеи, извиваются и вибрируют. Приглядевшись я замечаю, что они растут не из земли, а как и я, висят в сантиметре от ее поверхности.

    В конце лужайки возвышается огромный дом, выдолбленный в широченном гладком пне невероятных размеров. Посередине полукругом выступает небольшая дверь, по бокам слева и справа от нее, два круглых окошка с резными закрытыми ставнями. На втором этаже располагается просторный балкон, выше него, в самой узкой части пня, на уровне третьего этажа, виднеется овальное окошечко чердака. Фасад дома украшают два красных китайских фонаря, живая гирлянда из маленьких светлячков крест на крест опоясывает верхушку пня.

    Чудесное строение привлекает мое внимание. Я хочу подобраться к нему поближе. Трепещущие водоросли синхронно расступаются передо мной, и я подплываю к зданию. На тяжелой двери весит замок. Я облетаю пень кругом, но дверей больше нет, а ставни плотно заколочены и попасть в дом не представляется возможным. "Кто, интересно, живет здесь. Возможно хоббит",- думаю я про себя.

    Мне пора двигаться дальше. Следующая картинка: я плыву по реке в деревянной лодке. Золотистого цвета вода, янтарным блеском переливается в лучах заходящего солнца. По берегам реки стоит прозрачная легкая дымка тумана. Таинственный лес наполнен воркующими звуками, перемешанными с далеким мелодичным звоном, затихающим пением птиц и рычанием какого-то зверя. Мне хочется увидеть сову, я напряженно вглядываюсь в пушистые ветви высоких елей. "Интересно, а совы живут на елях", - думаю я во сне.

    Лес заканчивается и я выплываю в бескрайнее море. Красота и масштабность увиденного потрясает. Спокойное и ровное зеркало воды раскинулось до самого горизонта. Заходящее солнце разрисовало небо самыми немыслимыми красками сказочно-багряного заката. Насыщенный оранжевый цвет, с угасающей интенсивностью, растекаясь в разные стороны от огромного раскаленного солнечного диска, на половину утонувшего в лиловой воде, искрящейся в его ускользающих лучах пронзительным серебристым светом, окрашивает барашки туч розовыми и малиновыми оттенками, стремительно прорываясь наверх, бездарно угасает в необратимо темнеющей синеве, разливаясь последним предсмертным ярко-красным сиянием. И надвигающаяся тьма теснит его вниз, загоняя за горизонт, смывая его причудливые оттенки с туч и небосвода, сжимая его в узкую полоску, из последних сил горящую алым ночным заревом.

    И каждое мгновение этой потрясающей игры красных и желтых красок, разворачивающейся на небе, дрожащим отражением переносится на спокойную гладь воды, приобретая здесь новые цветовые формы, оживая и вспыхивая с удвоенной силой, чувственным и подвижным океаном неземной божественной акварели.

    Из воды, вдалеке, слева от меня поднимается ввысь гигантское дерево, в кроне которого расположилась целая деревня из множества красивых домиков, украшенных фонарями и светлячками. "Это эльфы", - думаю я про себя. "Нужно лететь к ним. Нужно поднять ногу." Я поднимаю ногу и устремляюсь в высь. Сказочная крона немного приближается, но я просыпаюсь...